|
Гарвадская традиция обучения управленцев в ближайшие годы будет заменена. В нашей стране есть школы, способные составить ей альтернативу, настаивает бизнес-тренер, управляющий партнер Западно-Сибирского проектного центра Олег Банных.
В чем основной недостаток западного бизнес-образования?
Один из создателей МВА Генри Минцберг в своей книге «Требуются управленцы, а не выпускники МВА» определил его как «обучение не тех людей не теми методами». Собственно, это общая формула наблюдаемого в последние десятилетия образовательного кризиса, но в применении к бизнес-образованию она означает, что нельзя руководителей предприятий сделать из студентов, сидящих в аудиториях. Управлению учит жизнь, а не профессора.
Но американская наука управления завоевала весь мир бизнес-образования...
Мир бизнес-образования завоевала не американская наука управления, а американские торговцы образовательными программами, которые продадут что хочешь, даже МВА.
У МВА нет научной основы?
В последние сто лет активного развития организаций европейцы занимались революциями и войнами, а американцы – бизнесом. И в силу этого просто более других накопили опыт управления. Но опыт – ещё не наука. Опыт нужно обобщить, разработать методики его передачи, а хорошо это можно сделать, только обладая высокой научной культурой, с которой у американцев не очень. У них элементарно не хватило времени её накопить: вся Америка на четыре года младше конезавода графов Орловых в селе Хреново Воронежской области. Отсюда господство не научного, а «кейсового подхода». Его принцип: за время обучения прожить максимальное число историй из жизни чужих компаний, чтобы приступить к написанию собственной. Так передают друг другу свой опыт подростки: погляди, как круто у меня получается, хочешь научиться – делай, как я...
Минутой ранее ты утверждал, что профессора с их наукой не способны научить управлению, а сейчас критикуешь кейсы...
Кейсы – это имитация жизни, причем чужой. А управлению учит реальная жизнь и обязательно своя. Но чтобы научиться на опыте личной жизни, нужна высокая теория, а главное – умение творчески применять её в каждый новый момент. Качество теории определяется количеством объясняемых ею жизненных ситуаций. Семью нотами можно описать всю музыку на свете. Двухмерной матрицей периодической системы Менделеева – все варианты химических соединений. Проблема науки управления в том, что в ней нет своей «периодической таблицы», а это и есть признак её младенческого состояния. Если бы химии учили по методу бизнес-школ, то будущие химики всё время обучения хаотично смешивали бы малопонятные вещества, ища очередной философский камень.
Но химия, как и все науки, держится именно на опытах...
Науки держатся на осмысленных, а не хаотичных опытах. Осмысленный опыт основывается на том, что ученые называют «онтологией»: наборе базовых «кирпичиков», из которых складывается данная наука. Из этих «кирпичиков» можно сложить любое «здание», каким бы уникальным оно ни было. Онтологический подход, то есть осмысление живого опыта сквозь призму стройного набора первичных принципов и понятий – это признак и высокого развития науки, и хорошего образования, способного передать человеку навыки применения научных знаний в конкретной жизненной ситуации. Именно этого не хватает современной науке управления и бизнес-образованию.
А возможно в науке управления создание «периодической системы»?
Во всяком случае, такая задача поставлена ещё лет пятьдесят назад Кеннетом Боулдингом. Сегодня онтологический подход в моде, все устали от управленческой алхимии. Об успехе здесь говорить трудно. Возможно, где-то в захолустье сидит Менделеев науки управления, которому уже приснилась «периодическая система управленческих элементов». Пока этого не произошло, мы будем платить дань гарвардским профессорам и их местным эпигонам.
Если онтология науки управления будет создана, она будет справедлива для всех стран?
Для бизнес-образования это давний вопрос: если я пытаюсь решить кейс из жизни чикагских мясников, то научаюсь ли я делать колбасный бизнес под Рязанью? То же с онтологическим подходом: можно ли придумать единую управленческую матрицу для всех стран?
Можно?
Все ответы распределяются между двумя крайностями: между признанием уникальности отдельной управленческой ситуации и полной зависимостью её от объективных условий жизни, которые могут быть обобщены в более-менее строгую схему.
Истина посередине?
В реальности всё разделилось по названным полюсам. С одной стороны, веселые живчики, развивающие способности испускать из всех возможных мест креативные молнии. С другой – хмурые системщики, расписывающие процедуры отпуска со склада спирта системой дифференциальных уравнений...
И как объединить эти полюса?
Северный и южный полюс не объединить, да и жить на них нельзя. Но полюса всегда притягивают простотой объяснения сложностей жизни. И фатализм, и горячая креативность есть следствие младенческого состояния социологии и антропологии– научных знаний о человеке и обществе. Мы либо абсолютизируем теорию и через нее толкуем даже сновидения, либо отвергаем всякую теорию и начинаем креативить по поводу каждого похода в туалет...
Какова судьба нынешней системы бизнес-образования?
В её ядре – гарвардская образовательная философия и американский опыт тотального маркетинга, способного приучить любого не только к гамбургерам, но и к интеллектуальным продуктам того же качества. Но точно так же, как потребитель американского фаст-фуда разменивает свои деньги и здоровье не только на голые калории, но и, например, на причастность к «поколению Next», покупатель МВА покупает нечто большее, чем общение с умными людьми. Он покупает ещё две ценности: социальную метку под названием «диплом МВА» и доступ в сообщество тех, кто уже получил всё это. Если насчет качества знаний иллюзий у многих уже поубавилось, то инвестиции в диплом и доступ в касту посвященных вполне востребованы и оцениваются по всем законам расчета эффективности инвестиций. Вкладываем столько-то, получаем повышение по службе и зарплаты на столько-то, всё это дисконтируем по среднебанковской ставке, увеличенной на риск собственной лени и начальственной тупости и получаем заданный уровень капитализации своей натуры... Как долго это сумасшествие будет тянуться – не мне судить...
Оставим в стороне содержание МВА, но почему здесь неприменима логика инвестиций? Образование – это инвестиция?
Как говорил еще в XIX веке Достоевский: «Нынче все – экономисты». С того времени экономическая наука так развилась, что и рождение ребенка и солдатский подвиг экономисты объясняют через сходимость финансовых потоков. Но кроме экономической логики при обучении есть ещё и логика собственно образования, то есть «вылепливания» по заданному образу своей личности. Можно дисконтировать прибавление дохода от приобретения диплома, но как вставить в формулу прибавление ума?
Какие альтернативы тогда есть?
Кризис западной модели делового образования – наиболее яркий пример кризиса общей образовательной парадигмы, сложившейся за последние лет триста. В её основе – классно-урочный и предметный образовательные принципы. То есть знание «нарезается» на определенные предметы и передается, без привязки к жизни, по заданным стандартам урока в отдельные головы людей одного возраста, не объединенных никакой общей целью («учебному классу»). Это индустриальный способ трансляции знаний, годный для индустриальной эпохи с её стандартными жизненными задачами: массовыми товарами, производимыми по стабильным технологиям организациями-монстрами с «железобетонной» структурой...
Что должно измениться в образовании во времена всеобщей нестабильности?
Классно-урочному предметному принципу должен прийти на смену принцип подготовки проектных команд в формате проектных сессий. Проектная сессия заменяет урок по предмету. Проектная команда заменяет учебный класс.
Проектные сессии у нас в стране не проводит только ленивый...
Масштабность феномена говорит о том, что в нашей культуре уже давно идут поиски альтернативы индустри-
альным образовательным методам. Начались эти поиски примерно в 40-е годы ХХ века, когда основатели нынешнего московского физтеха, подсмотрев в Кембридже элементы английской системы тьюторства, предложили создать принципиально новую для России модель образования. В её основе – обучение будущих инженеров через участие студентов в реальном и сложном проекте, под руководством мэтра...
Это были военные заказы?
Это была ситуация обычного «русского проекта», когда нужно делать нечто великое: как делать, толком не знаешь, специалистов нет, «немец под Москвой», а сзади – «заградотряд». Участие в реальном проекте обучает тому, что нынче называется «проблематизаци-ей» – умению видеть жизненную проблему, которую нужно обязательно решить, а не игрушечный кейс, который нужно «прорешать». Работа под руководством выдающегося спеца есть соблюдение принципа наставничества: в будущей школе учителя, преподающего на уроке предмет, заменит наставник, умеющий провести учеников к проектной цели...
Но предметы тоже нужно изучать...
В дополнение к наставнику есть ещё тьютор – навигатор по определенной предметной области, который помогает найти знания для решения конкретных задач, поставленных по ходу проектной работы. Сегодня информация становится доступной для всех, «тьютором» может быть и обычная поисковая система. Тем более что создаются краутсорсинговые сетевые проекты по коллективному поиску решений любых задач...
Что добавилось в проектном образовании после опыта физтеха?
Георгий Щедровицкий, Василий Давыдов и их ученики, в частности, Юрий Громыко, создали и развили деятельностный подход в философии и образовании. Главным образом, они далали методики постановки, схематизации и коллективного поиска решения сложных проблем. Именно здесь появился феномен проектных сессий. Особое направление, названное «гуманитарным физтехом», развивает директор Русского института Сергей Чернешев с командой. Наиболее известный опыт здесь – проект начала нулевых «Центр корпоративного предпринимательства» при Высшей школе экономики. Сейчас Центр возобновлен на «родине» настоящего физтеха. Его идейная основа – социология институциона-лизма и метод проектных сессий. Есть ещё примеры, но уже сейчас можно уверенно утверждать, что в России возникла альтернатива гарвардской традиции бизнес-образования.
Какова вероятность, что он «победит»?
Здесь всё зависит не столько от сопротивления старых форм или нашего неумения правильно распорядиться имеющимся богатством, сколько от сложности самого проектного подхода, который напрягает всех – и учеников, и учителей...
Что в нём такого сложного?
Мало кому приятно видеть реальные проблемы. Если жизнь уже ткнула в них носом, не хочется искать новых путей их решения. И даже если они найдены, то мало кто решится заплатить за них чем-то особо дорогим, тем более изменением собственных привычек.
Если природа человека столь несовершенна, то проектный принцип не может быть всеобщим.
Возможно, нежелание перемен есть только следствие воздействия на нас методов образования индустриальной эпохи, загонявших человека в социальный стандарт. Ведь творчество - одно из главных свойств человека, созданного по образу Творца. Но, похоже, в ближайшие десятилетия проектное образование будет носить элитный характер.
Как назвать эту новую элиту?
Пока другого слова не придумали, можно назвать её предпринимателями. Это те, кто имеет мужество и навыки видеть жизненную проблему и умеет объединить других людей для её решения лучшим способом.
То есть инноваторы...
Инноваторы - это те, кто создает нечто новое. Но предпринимателем может быть и тот, кто убивает новое на корню. Если бы в своё время нашелся умный
человек и прикончил инновацию под названием «газированная вода с примесью коки», то сколько людских желудков было бы сохранено... Предприниматель - это тот, кто творит новые и улучшает существующие социальные формы в соответствии с принципом гармонии.
А судьи кто? Где критерий гармоничности?
Сегодня гармонично всё, что максимизирует Cash Flow. Если бы героин разрешили продавать в аптеках, то по этому критерию самыми гармоничными компаниями стали бы наркокартели.
Мы вступаем в «эпоху проектности»: это когда любой мало-мальски настойчивый человек может «сообразить» какое-либо дельце («проект»). Если новый массовый класс предпринимателей эпохи проектности будет действовать по принципам нынешней элиты, воспитанной «коллективным Гарвардом» и загнавшей мир во все кризисы, которые только можно придумать, то длиться этой «эпохе проектности» максимум до конца наступившего века. Потому главная задача науки управления и бизнес-образования - задать новые принципы гармоничности и научить людей делать бизнес в соответствии с ними. А сделать это можно только через «проживание» свои планов на проектной сессии под руководством опытного и желательно совестливого наставника. Потому освоение проектного подхода к образованию - не только методическая проблема
|
