Инновационные решения

Андрей Козицын, генеральный директор ООО «УГМК-Холдинг»

Россия присоединилась к ВТО. А это значит, что нужно кардинально повышать конкурентоспособность российского производителя. Другого пути нет, иначе возможен широкомасштабный социально-экономический кризис. Поэтому российские промышленники так остро ставят вопрос незамедлительного сокращения бюрократических издержек сегодняшнего регулирования.

Прозрачная и ясная среда
Начну с того, что для успешности инноваций, а значит и повышения конкурентоспособности в любой сфере деятельности, нужна понятная и прозрачная регулятивная среда, которой сегодня пока нет. То есть во взаимоотношениях граждан и государства тоже нужны инновации.
Это не только и не столько переход к электронному документообороту. Ведь и с той, и с другой стороны компьютеров в сети сидят люди, и, если требований слишком много, если они противоречивы и оторваны от реальности, то эффекта простой переход на электронный документооборот не даст.
Так, например, эксперты Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) детально проанализировали логическую структуру российских экологических требований, и выяснилось, что из 400 понятий, на которых строятся нормативы, половина не имеет определений вообще, две трети оставшихся определены с логическими ошибками – то есть противоречат друг другу. Распутать этот клубок непонятных требований и противоречий не представляется возможным. Проще написать новое законодательство. Но ответственные органы власти пытаются работать в привычных рамках запутанных существующих норм и улучшить их бесконечными поправками. При этом не проводя анализа и не пытаясь найти истоки проблем. Не приближаясь, а удаляясь от хорошо известной европейской системы экологического контроля и нормирования, дающей постоянное снижение негативного воздействия на природу и людей. Результат по России – подтверждённые расчётами экспертов дополнительные бюрократические издержки на сумму до 150 млрд руб. в год. А ведь эта сумма составляет почти 4% годовых промышленных инвестиций России.
Следует отдать должное экс-министру Минэкономразвития России Эльвире Набиуллиной, предложившей реальный, поддержанный президентом и правительством страны шанс выпутаться из паутины таких противоречивых и излишних требований. Этим шансом является повсеместное внедрение процедуры оценки регулирующего воздействия – ОРВ. Её суть – обратная связь разработчиков требований с обществом и бизнесом, проверка и анализ принимаемых и принятых ранее государственными структурами требований. Это и есть настоящая инновация, которая нам сегодня нужна.
Важнейшее значение может иметь ОРВ в совершенствовании нормирования промбезопасности, так как здесь ещё больше застарелых, наболевших проблем. Ростехнадзор по поручению правительственной комиссии по административной реформе подготовил поправки в закон «О промбезопасности». Но выполненное к ним Минэкономразвития обстоятельное, на 119 страниц, заключение ОРВ показывает, что закон с поправками не снижает издержки, а создаёт новые, дополнительные. Главным недостатком закона заключение ОРВ называет сохранение ориентации на устаревший принцип – детальное предписывающее регулирование. А ведь ситуация сегодня кардинально изменилась. Уже более 20 лет мы работаем в рыночной системе, давно нет отраслевых министерств, которые фактически и юридически были представителем единого собственника – государства, от его имени не только разрабатывали нормы по промбезопасности, но и персонально отвечали за выполнение, за имевшие место аварии и несчастные случаи. Сегодня собственник частный, ответственность на нём, но право вмешиваться в работу предприятий, не неся за это ответственности, у госорганов осталось. Если данный устаревший принцип изменить, будет настоящая инновация в части улучшения инвестиционного климата, что очень важно. Ведь избыточные и устаревшие требования существующей системы промбезопасности ведут к удорожанию проектов на величину до 30% от общего объёма промышленных инвестиций. Это, в первую очередь, вынужденное применение неэффективных проектных решений, удорожающих строительство по сравнению с зарубежными аналогами, необходимость проведения дополнительных экспертиз и согласований. А в масштабах России – это около 1 триллиона рублей каждый год.
И, конечно, самое главное, чтобы к результатам ОРВ подходили не формально, не отписывались от них, а смотрели в их суть. К сожалению, сегодня это не так. В конце прошлого года Минэкономразвития провело оценку регулирующего воздействия закона о страховании опасных объектов. Заключение ОРВ гласит: тарифы завышены в четыре раза даже при использовании модели Минфина и статистики Ростехнадзора. Это лишних 15 млрд руб. в год с промышленности – то есть минус 3 млрд руб. из бюджетов только по налогу на прибыль и 3,1 млрд руб. – расходы на страхование госпредприятий. Но ничего не изменилось, заключение Минэкономразвития проигнорировано без обсуждений и анализа, тарифы правительством приняты и действуют.

рост тарифов монополий
Вот ещё один важнейший для бизнеса вопрос, прямо влияющий на инновационное развитие бизнеса в России и на его конкурентоспособность. Это ситуация с системным ростом затрат на услуги естественных монополий.
По данным Росстата динамика роста тарифов естественных монополий соответствует индексу цен промышленности. К уровню 2000 года рост составил около 450%. Этот факт используется монополиями для подтверждения обоснованности роста тарифов. Но зависимость обратная: тарифы монополий ведут к росту всех издержек. При объявлении процентов роста тарифов свои цены индексирует сразу вся экономика. То есть практика ежегодной индексации тарифов монополий с целью компенсации инфляции является психологическим фактором усиления инфляции. Перенос срока введения индексации тарифов монополий в 2012 году с 1 января на 1 июля подтвердил это.
Последствия системного роста тарифов монополий применительно к сегодняшней ситуации в сырьевом секторе экономики России, который из-за слабого роста внутреннего потребления ориентирован на экспорт продукции, весьма серьёзны. Сравнительный анализ показывает, что в России цены для промышленных потребителей на электроэнергию и газ в 2012 году достигли и даже превысили цены в США, а тариф железнодорожных грузовых перевозок ещё не достиг уровня США, но сократил разрыв с ним в два с лишним раза. Иначе говоря, резервы конкурентоспособности по тарифам монополий практически исчерпаны. Одновременно окончился глобальный сырьевой цикл роста цен и началась стабилизация или умеренное снижение цен на сырьевые товары. Так, к примеру, экспорт российского угля, крайне чувствительный к росту железнодорожных тарифов, в 2012 – 2013 годах из-за снижения мировых цен входит в зону убыточности, несмотря на то, что имеет себестоимость ниже мировой. Нам представляется, что настало время комплексно оценить сегодняшнюю ситуацию в сырьевом секторе экономики России и адекватно, инновационно отреагировать на неё. Давайте оценим все составляющие себестоимости производства у нас и в развитых странах. Все понимают, что территориальная удалённость границ и портов для экспорта продукции, российский климат, издержки бюрократического госрегулирования и реальное выравнивание цен российских монополий с мировыми повышают себестоимость и снижают нашу конкурентоспособность на мировых рынках. Сегодня уровень заработной платы у нас ещё ниже зарубежного, но уровень трудовых затрат на тонну продукции уже сравнялся за счёт значительно большего, иногда в разы, числа трудящихся. Причины известны, они идут от низкой производительности труда советского периода. Кстати, удельные социальные затраты у нас сегодня тоже выше, чем за рубежом. Как видите, практически все основные составляющие себестоимости в сырьевом секторе России, на которые можно влиять, кардинально изменились не в нашу пользу.
При этом конкурентная борьба на мировых рынках ужесточается. Россия стала участником ВТО. Нужно кардинально менять ситуацию. Пути повышения конкурентоспособности давно известны и едины для всего мира. Прежде всего, это снижение издержек, повышение производительности труда и качества продукции. За счёт технического перевооружения производства, улучшения качества управления и снижения количества работающих. Нам нужно по этим показателям выходить на уровень передовых зарубежных предприятий. Для реализации этих задач предприятиям нужны финансы на техническое перевооружение, подготовку инженерных и управленческих кадров, а территориям – на создание новых рабочих мест для высвобождающихся в сырьевом секторе трудящихся. Это очень сложные и труднорешаемые задачи. Но других путей, если мы не хотим прийти к широкомасштабному социально-экономическому кризису, просто нет. Именно поэтому мы так остро ставим вопросы незамедлительного сокращения затрат на бюрократические издержки сегодняшнего регулирования с его коренной перестройкой. Необходимо отказаться от практики системного повышения цен естественных монополий в условиях выравнивания их с мировыми и детального открытого анализа этих цен с целью поиска резервов их снижения.
В итоге хотел бы ещё раз подчеркнуть, что для изменения ситуации нужно срочно принимать инновационные решения и радикально снижать издержки от устаревшего, даже архаичного регулирования, оперативно реагировать на принципиальные изменения, происходящие на мировом рынке в плане работы естественных монополий. Именно с этого нужно начинать планировать и строить наше будущее сегодня, потому что здесь скрыт наибольший потенциальный эффект повышения нашей конкурентоспособности – нашей способности найти своё место в быстро развивающемся и меняющемся мире.